■ ■ ■

нет не сестра

а скорее тетрадь

кварты и терции

чуткая прядь

смотришь

сквозь пальцы

круги и квадраты

стрекозы пириты

караты трикраты

стежок гребешок

чисто! так чисто!

гляделка весталка

чтоб зырить

зырянка

и мать как ни глядь

чтоб

нити читать

листаешь

и сетуешь

струны

скитальцы

туманные страны

просты и пространны

и великолепие

прячешь

и плачешь

крадёшь

карандаш

и прощаешь

жизнь

детский проступок ты наш

уголь и сепия

и всегда

у тёмной воды

три тона тритона

у елей

с башкирскими

шапками

шастали

по волосам твоим

и после покоса

слово

снова вставало

сжатое

дико круглясь

целым целинным

со-нитием

после

грозы

где не глаза уже были

грозы

гроздья

ладно вам грозно синеть

вам азы

мне же радость труда

ужиком плавать

на сетчатке нить-неть нить-неть

по вогнутой выгнутой сметь

неба-пруда

■ ■ ■

…го(ло)дом раньше хо(ло)дом позже

а хочется человеком попробовать

и в ряды этих туч страшных встать

птицу уча избегать и луча и калитки

страшно подумать захлопнется клетка в груди

иль вдруг покажется снова

и можно ль её научить

соль на ресницах носить

берег речной посолить чтобы

морем родным чтобы пахло

чтобы из волн появилась

но не появится как ни проси

иль вдруг когда ты не просишь

не попадая

в самый неловкий рукав…

■ ■ ■

…и в этой дословесной сини

на этом оборотном дне

в весне не весящей в не-сне

ни грамма в снежной синеве

в невыносимой сердцевине

осины осени в огне

в отвесной несносимой и не-

вносимой в синем нежном не…

где нет ни дна ни неба в стыни

один безвременник но вне

озимой родины в чужбине

лови своих в сердечном пне

разрезанном посередине…

Роза Парижа

эти розы

эти занозы

внимания

понимания

неизносимого

непроизносимого

неуместного

неуместимого

безместного

но в известном смысле

известного

(и цела и бела

длань

впустившая зла…)

а горящая

под горгульями

пока чёрная спишь

ты лишь формула таянья

форма таянья

бишь

16 апреля 2019 г.

■ ■ ■

…видимо, они невидимы,

те кто видят

нпрм.: зевесову завесу

нпрм.: туман войны

их видимо-невидимо

огненных прямых свободных

туда врывается ветер

сквозняк безбуквенных буков

молчунов дорогих

там всё не твоё

даже если не всё не твоё

даже если что-то твоё

даже если всё твоё

даже если это ты

даже если ты

появляясь из пустоты

видишь всё

(пусть и недолго там)

и виден сам

нпрм.: всем…

■ ■ ■

за гремучую до

за державную ми

дорогие мои москвичи

красной книги

жуть ямкоголовую

в голове бесполезной включи

исчезающе милые гады

с нулевым на хвосте погремком

как чудны нам вы чада ли ада

по сравнению

брат ты о ком

брось забудь не кричи не заучивай

птицу лучик старуху тюрьму

благородную я не домучивай

лучше зорче гляди через ключево:

свет руки проходящей сквозь тьму

■ ■ ■

Ещё не древен я как Папа Римский,

не стал как Патриарх бельмом в языцех,

не бросил вдруг песок в глаза насилью,

в сиреневом трамвае с болью сердца.

Ещё не высохли пруды в кошачьих,

заросших ряской “космос”, зенках Бастет,

в шарах, под музыку плывущих в небе

фейсбучных фоток, радость в дни войны,

не заросли травой следы скамеек,

которых я не вижу, потому что

не выхожу,

но вижу милых тех, кто

не навсегда здесь,

всех счастливых, праздных,

за кем придут. И спросят: есть монетка?

Как раньше говорили голос сжав:

Есть закурить?

Всё на весах советских

отвешивают квашеное время.

И ладно бы лететь как после бала

после удара смачного в табло

но много хуже:

так ты и стоишь

застывшим я,

да, тем вот идиотом,

который не отбрасывает тени:

“разговориться, выговорить правду”

куда там?

что?

куда нам?

плыть?

ползти.

■ ■ ■

когда могучий мачо бывалый дуб израненный

приедет в гости часты к своей руке творящей

корана лист зелёный целуя сарацинский

горящею наградою его губам прохладным

диктует ей: пиши моя рука моя жена моя

о русь моя о рось моя о рысь моя о брысь моя

пусть мысли жгут и правят пусть строки лгут и плавят

пусть строгий жгут направит стрекалом лошадей

пиши твори гори зари простудой светозарной

тогда встаёт пожарный с щита зелёно-красного

там где ведро с багром висят любовники казнёны

с песком в ладошке кошке покажет чёрный выход

и говорит: гори огнём покуда не сгорело

покуда не погасло говнёное помасло

и вспучившийся колокол зевнёт лениво встанет

и дворнику даст по башке и разнесёт зубцы нах

не то что вы подумали а просто nach Berlin нах

и скажет: за мильон и я поеду повторить

но рюмкой сам прикинется тут нету дураков

а ну грибы волнушки чудесные старушки

и старички-сморчки и вы ужо повинны на войну

поэт не дорожи теперь любовию народа

пускай треножник шаткий он расхерачит вдрызг

и говорит машина: я шумная дубрава

владею языками я у Яузы: уя!!!

я бог аллитерации я литерный бесспорный

я Schnellzug Schneebesen я шумная Нева

я пенистая Волга

я швейная шлея

узорная змея

я знаю до хуя

я к богу колея

не сбиться бы с нея

огонь в себе тая

чешу как чешуя

снежинок толчея

я переводчик я

поэтка Цветик я

поэт цветочков я

поэт Цветков и я ….

— заела, чёль? швея!

Цветковых у меня

как Мандельштамов бля

(хватается за камертон)

…………

ты мой могучий мачо бывалый дуб израненный

al capo da fino

■ ■ ■

юля и аля и коля

из сельского шли кино

и затерялись в поле

и валя и поля и… но

толя допив вино

ушёл в мир другого кино

ночь была всё равно

ночь над ними сияла

созвездие чингачгук

и плакала оля сначала

но кончился в фильме звук

и лента рвалась и кончала

конец потерявшийся вдруг

■ ■ ■

вроде всё за тебя

даже лист что умеет смотреть

даже куст что умеет гореть

даже трепетный ветер

славимый и славный

и невесть он откуда

прилетает невестой

чтобы нежиться-ёжиться

не найдя себе места

а тебе и подавно

и он шепчет слегка шепелявя

космический шут

фантастический Freier

я скажу тебе вот что

отчего же судьба умереть

так что больно гореть

так что больно смотреть

жалкий жалкий поэтик

бумажный ты мой самолётик

отчего только мост ты

флаг на плотике певчая почта

■ ■ ■

Вывели афериста

на чистую землю

пригвоздили к позорной

ледяной скамье

знай своё место

голо безлисто

гогот и голод

место твое

го

лодно людно

б

ледно и лёдно

город родимый

ужас и взор

было же

г

лядно

без году мёдно

б

людно и чудно

д

ревно из нор

вор ты поганый

ворон наганный

выбор оханный

чёрная брошь

мати столица

мат и сто лиц а

сторож глумится

корча сто рож

было же ладно

сладно и жадно

было повадно

да с любой руки

писаны очи

синие точи

милые гу

бы

язык реки

люблю тебя мати

не г

уби во брате

б

рати и яти

во чреве твоём

черви и трефы

бубны и блефы

не г

уби сыночка

адским огнём

цифры и буквы

числа и письма

слоги и боги

го

по

моги

го

род

родимый

го

же

б

родимый

го

ре

братимый

мы не

враги

■ ■ ■

помнишь ссадины

на коленке подружки

помнишь кровь языком

не замок на морозе

закатив свои солнца

и под сердцем детским запрятав

чтобы тут же снова взошли

словно только проснулись

на лице её лет через двадцать

обменяйтесь красными

линиями

горизонты

всё равно вы лишь

пытка читать украдкой

на приёме у метко

Ослепшего

Окулиста

О очки потерявший мой

Одноглазый

я хотел бы по солнцу

у каждого Ангела речи

чтобы храм человека

на музыке алгебры

на парусах с аквилоном

под куполом течь мог

с анатомией воздуха

у Рафаила под мышкой

чтобы гол как сокол

колыхался и спал

он на летних коленках

любимой

и на каждой

два солнца

два сердца

■ ■ ■

вспыхи

всполохи

спицы и спички

в колёсах

Солнечной биги

спускающейся

вслед

за

неотпущенной

Эври

свет

бывает

ранит

осколками

будущего

дикий

2025 г.