■ ■ ■

      К памятной доске на здании Псковского вокзала

У перрона, на котором

Пять здоровых семь калек,

Отрекался от престола

Православный имярек.

Отрекался, отрекался,

Думал — родину спасал,

Снег кружился в темпе вальса,

Смерть летела как сапсан.

Больше века пробежало,

Прибавляй не прибавляй,

Всё в буфетах стынет жалость

К Николаю — Николай!

Погляди, как заточился

Здешних сумерек пейзаж —

Тут таксисты, тут те чипсы,

Тут сигналы против краж,

Вот подпорки для безногих,

Вот экраны для глухих.

Слава Богу, слава Богу,

На своих идём двоих,

Чемоданчик на колёсах,

До границы битый час,

На глазах сума и посох

Да бесславье между глаз.

■ ■ ■

Плачущая плачущему

В постсоветской фильме

Задает задачищу

Спрашивает — фигли

Радость ходит около

Не заглянет к нам —

От того что оба мы

Ежедневно в хлам?

Отвечает плачущий

Стоя на меже

Оттого что значимся

Мёртвыми уже

Надвое расколоты

Не чета родне

Ноги в вечном в холоде

Головы в огне

Лишь подставим спереди

Щёки ветерку —

Щорс идет по берегу

Кровь на рукаве

■ ■ ■

Накануне войны мировой

Человек покупающий кресло

На всю голову что ли больной

Так и выглядит он если честно…

Вот он сядет вот книжку возьмет

Настоящую толстую книгу

Как другие возьмут пулемет

И восстав ради этого Пригов

Им укажет смешного предел

Обозначит ужасного область

Чтобы этот сидел как сидел

С недочитанной книгою то есть

А другой бы лежал как лежал

С пулеметом успев породниться

Золотник хоть и дорог но мал

Исчезающе мал в роговице

■ ■ ■

Нашлись очки, расчёска и серьга —

вот так и счастье где-нибудь таится

иголкой в сене, зернышком в стогах

такой белиберды, что только в лицах

изобразить — а что изображать?

воображать, что где-то есть воронки,

в которых счастье может пролежать

и пыхнуть на закате

в перепонке.

Воображать, что есть ещё мета-

фора земли в цветах и пчелах.

Всё суета — да нет, не суета,

в воронках темных, пролежнях тяжелых

ворочается тающий запас

привычных сердцу выданных предметов,

но радуешься — вот, ура, нашлась

для разговора в столбик

мелочь эта…

■ ■ ■

Между нашими и вашими

Швы уже не зарубцуются

Даром ёлочки украшены

Даром ангелы целуются

Окалённая фантазия

Околевшая в реальности

Заколоченное на зиму

слово самой ближней дальности

■ ■ ■

Приближение слышим кожею

Глухоты эффект побочный

Невозможное к возможному

Прикрепляем ночью скотчем

Выдох к вдоху ужас к ужасу

Право- к левополушарному

Незалежное к залужному

Некошерное к кошмарному

■ ■ ■

Новости всё короче

Сведения неточны

Приговорён заочно

Мир к месяцам войны

Что к месяцам — к столетиям

В заложниках алфавит

Господь в одиночном пикете

Долго не простоит

■ ■ ■

Скажи, как назывался этот фильм,

мы в том году его с тобой смотрели?

Там был герой не то библиофил,

не то придурок, выжил еле-еле,

как, впрочем, все в отечестве у нас,

теряя часть, а то и всё теряя,

держались вертикально, чтобы глаз

смотрел за горизонт, а не по краю

блуждал, что твой оптический прицел,

присел, поднялся, рухнул, грудь подставил.

Что шум в ушах!

что полный передел

порядка слов

и выученных правил!

когда он написать хотел статью,

но не умел писать не настрадавшись,

слетела придурь,

женщина адью

сказала,

но с любовью с этой нашей все нипочём,

нырнул в её тоску

и вынырнул обугленный и прочный,

как грифель, что водил по потолку

отцы пустынники и жены непорочны.

■ ■ ■

Что это за женщина звонит

Голову неясную морочит

То гранат предложит то гранит

То длиннее скажет то короче

То в каком-то шуме пропадет

То бесшумно выйдет из эфира

Ты потом сидишь как идиот

Что это за фифа или фирма

Или просто чёрный аппарат

Наблюдает как ты что есть мочи

То гранит уронишь, то гранат

Полные подвалы накурочишь

■ ■ ■

Тверди пока не поздно

Тверди пока не поздно

Тверди пока не поздно

Под душем, за едой

Судьба не судьбоносна

Стрельба не смертоносна

Спасенье не вопрос — но

Жизни нет иной

■ ■ ■

Что подробное знанье истории

Что поверхностный взгляд на неё

Ничего не решают тем более

Не меняют твое бытиё

Бытиё твоё катится шариком

Застревая в остывшей кутье

Как Геннадий какой-нибудь Шпаликов

В переделкинской тьме

2023–2025 гг.