■ ■ ■

это свойство зимы —

редким зверем темнеть между снами,

провожая до койки (соленой пустой простыни)

задремавшей земли

край замятый метель обтесала

имена и созвездья невидимы с той стороны

кто-то целится вверх

то ли облако млечное месит

иль внушает затакт

осовелым ветрам вроде как

белым кажется мех

кто-то кличет кого-то в межлесье

холодком полон рот

не растаять

не снять с языка

■ ■ ■

содержимое запаянного конверта —

серьги одной художницы из Одессы

камни блескучие словно молочные зубы

мелкий фарфор, выпадающий из серванта

во время взрыва

кожурой красно-желтой

прижился намертво;

временный адрес —

какой-то отель в Антверпене

к Пасхе домой воротится, если сложится

к землям, темнеющим в луковой шелухе;

не надеванные сережки на белом блюдце

будто ничейное слово между

залпом (каштаны лопаются) и воем

(ветер трубит)

имя ее — Мария

■ ■ ■

переспелое сердце не выпестовать, не сдюжить

спеленать бы его, пятнистое, одеялом верблюжьим

уложить бы в лукошко резное — да ноги ватные

урожайное нынче сердце-то; великоватое

вот и яблоком преет в земле, предварив зимовье

получатель отсутствует: вдоль полутьмы лиловой

запотевшим зрачком плутаешь (кто знак бы подал) —

углядевши рассыпанный сад,

обождешь поодаль

■ ■ ■

как только темень уминает

репье и пижму в серебре

как только сыплет именами

земля меж зубьев и дерев

я поминаю забываю

стежком болезнь наперерез

в чаду высотка оплывает

стоит без окон без дверей

так свет падет на разнотравье

мы соберемся за столом

и обернемся киноварью

водой соленой и золой

■ ■ ■

они договорили в январе

в окне ороговевшем догорели

колдобины исколотых тарелок

орнамент на израненном ковре

они договорились добела

слова щемить

щека щеколда счастье

ощерилась заря и оплыла

в дворовой пасти

они до глаз натягивали шарф

чтоб лишнего друг другу не накликать

не смерть не зверь не тяжба не межа

но в полутьме отметины и блики

■ ■ ■

     к “Мёртвых больше” Елены Шварц

это имя возникает как зверок

ветер согбенный, сквозящее зеро

воды впалые на сбитом мелкотравье

этим именем кишащим облекут

моё тело исполняет на лету

петербург невидимый и рваный

Смерть не смыть

в грудине капает снежок

и последний размыкается стежок

кромка берега слепа средь бела дня

этим именем окликнут и меня

■ ■ ■

— а что твой город?

шалый и сквозной,

бежит слезой

и памяти назло

сверкает грезой,

еженощной грезой?

здесь садик был,

а в садике зверьё,

баюн-траву

взгляд издавна стерег,

рассеивал на всяком перекрестке

— а что твой голос?

в садике ни зги

означит след каменья и пески

и воду безымянную остудит;

во льду земля

лакает блеск дневной,

и город слег

под коркой ледяной:

ни высмотреть

ни выкричать отсюда

■ ■ ■

я враг тебе не враг зазор меж нами

разъята тень в початой темноте

слеза-капель бежала в снег лежалый

одни мы не одни на черный день

придет волчок схоронимся пугливо

смолчать придется

слову-челноку

увязнуть в напряженной горловине

и я его с собою волоку

2019–2024 гг.